Санкции и швейцарский банк: 7 вопросов, которые боятся задать предприниматели из СНГ

Гражданство не является основанием для отказа. Никакой швейцарский закон не запрещает открывать счёт человеку с российским паспортом. Но санкционный регламент ЕС, которому следует Швейцария, запрещает принимать депозиты от граждан РФ, проживающих в России. На практике банки не разбираются в нюансах при первичном скрининге: увидели российское налоговое резидентство — отказали.

Что меняет уравнение? Действующий ВНЖ страны ЕС, ЕЭЗ или самой Швейцарии с подтверждённым фактическим проживанием. Не номинальный адрес, не «золотая виза», которая лежит в сейфе, — а реальная жизнь и налоговые декларации в другой стране. Тогда банк видит перед собой резидента Кипра или Германии — и оценивает вас совершенно иначе.

Утром вышел официальный журнал ЕС с вашим именем. К вечеру вы уже не можете войти в онлайн-банк. Банк не звонит, не объясняет — он просто исполняет обязательство. По закону он должен заморозить активы и уведомить SECO (швейцарский орган по санкциям) в течение 24–72 часов с момента публикации.

Деньги никуда не исчезают — они лежат на счёте, но до них нельзя добраться. Разморозка — сложный процесс (пошаговый алгоритм: разблокировка счёта в швейцарском банке). Разморозка происходит либо при исключении из санкционного листа (что занимает годы и требует серьёзного политического давления), либо через получение индивидуального разрешения — это отдельный юридический процесс с непредсказуемыми сроками. Адвокат по санкционному праву обязателен: это узкоспециальная область, обычный международный юрист здесь не поможет.

Юридически санкции — персональные. Но банковский комплаенс давно работает иначе. Концепция PEP (politically exposed person) и «close associates and family members» означает: если под санкции попал ваш супруг, родители или взрослые дети — банк запустит на вас расширенную проверку (EDD). Не потому что вы виноваты, а потому что вы «связанное лицо».

На практике это выглядит так: банк запрашивает документы, объяснение природы отношений, историю совместных активов. Иногда просит разрыв юридических связей. Иногда — просто закрывает счёт, сославшись на «изменившийся риск-профиль». Банк не обязан объяснять причины отказа — он воспользуется этим правом.

ОАЭ — любимое решение последних трёх лет. Быстро, недорого, красивая виза. И полная иллюзия того, что проблема решена. Швейцарский банк не смотрит на визу. Он задаёт один вопрос: где вы являетесь налоговым резидентом? Если ответ — Россия, ситуация не изменилась. Если ответ — ОАЭ, следующий вопрос: покажите налоговую декларацию в ОАЭ. В ОАЭ нет НДФЛ, но есть tax residency certificate — без него банк засомневается в реальности переезда.

Принципиально другая история — ВНЖ страны ЕС или ЕЭЗ. Кипр, Мальта, Германия, Португалия, Эстония. Там другая правовая система, понятная швейцарскому банку, там есть реальные налоги и декларации. Это меняет категорию клиента — и делает открытие счёта возможным.

С марта 2022 года прямые переводы из российских банков на счета в Швейцарии заблокированы для физических лиц. Это все знают. Но многие думают: если перегнать деньги сначала в ОАЭ или Казахстан, а оттуда — в Швейцарию, след теряется. Не теряется.

Швейцарские банки применяют принцип source of funds tracing: они обязаны проследить происхождение средств до первоисточника. Если на первом звене цепочки стоит российский банк — транзакция будет заблокирована или отклонена. Это не вопрос желания банка, это его регуляторная обязанность. Попытка обойти ограничение таким образом — не серая зона, это прямое нарушение санкционного режима.

Для тех, кто уже переехал из России и имеет активы, сформированные до 2022 года, — правильная документация источника средств решает многое. Это отдельная, сложная, но выполнимая работа. Подробнее — в руководстве по source of funds.

SECO — Staatssekretariat für Wirtschaft, Государственный секретариат по экономическим делам. Это швейцарский орган, который ведёт официальный санкционный реестр и следит за его соблюдением. Банки не выбирают, следовать его требованиям или нет — это обязанность, нарушение которой означает уголовную ответственность для банка.

SECO не общается с клиентами напрямую. Оно устанавливает правила, банки их исполняют. Если ваше имя или название компании совпадёт с записью в реестре — банк замораживает, уведомляет SECO и ждёт дальнейших инструкций. Вы при этом можете не знать ничего — до тех пор, пока не попытаетесь что-то сделать с деньгами.

Что полезно знать: база SECO публично доступна на seco.admin.ch. Вы можете прямо сейчас проверить своё имя, имя партнёра, название компании — займёт десять минут. Это стоит сделать до того, как это сделает банк.

Это, пожалуй, самый болезненный вопрос. Потому что он касается людей, которые сами всё сделали правильно. Переехали, сменили резидентство, построили чистую структуру — и вдруг оказалось, что крупный поставщик или давний партнёр попал в санкционный лист.

Банки применяют концепцию secondary sanctions exposure: если значительная часть вашего бизнеса связана с санкционными субъектами — вы «вторично затронуты». Порог, при котором банк начинает всерьёз нервничать, — около 30% выручки или оборота с санкционными контрагентами. При таком соотношении банк запустит EDD и, скорее всего, либо попросит разорвать связи, либо откажет.

Решаемо — но только при полной прозрачности. Банки ценят клиентов, которые сами поднимают сложные вопросы, а не прячут их. «У нас был партнёр, он попал под санкции, мы прекратили отношения, вот документы» — это совсем другой разговор, чем когда банк обнаруживает связь самостоятельно.